 НОВЫЕ ХОЗЯЕВА МИРА
Власть в конце века
ИГНАСИО РАМОНЭ
 
 Кто они, истинные хозяева мира конца века? Кто обладает, по ту сторону видимой стороны вещей, действительной властью в демократических и развитых государствах? Задавшись такими вопросами, можно констатировать, что в большинстве случаев правительства, избранные в результате гомерических избирательных компаний, оказываются бессильными перед лицом грозных сил планетарного масштаба. Таковые отнюдь не являются, как это представляется в некоторых романах-утопиях о будущем, своего рода подпольным штабом, готовящим во мраке заговор с целью захвата политического контроля над миром. Речь скорее идет о силах, жестко осуществляющих исключительно по своему усмотрению вульгарнейшую версию неолиберальной политики. Эти силы подчиняются конкретным установкам: свобода обмена товарами и услугами, приватизация, монетаризм, конкурентоспособность, производительность. Их лозунгом могла бы стать: “Вся власть рынку!”
Стимулируемые появлением новых технологий, финансовый сектор, торговля, средства массовой информации переживают сейчас время бурного развития. Они же породили экономические империи нового типа, разрабатывающие свои собственные законы, выносящие свои производственные мощности за пределы государств, перемещающие капиталы со скоростью света и делающие капиталовложения в самых различных уголках планеты. Им не ведомы ни границы, ни государства, ни культуры. Плевать они хотели на национальный суверенитет. Полные безразличия к социальным последствиям, они проводят спекулятивные атаки на ту или иную национальную валюту, вызывают спады в экономике и поучают правительства.
Если только последние не выступают в роли соучастников, то они кажутся растерянными, неспособными решить, каждое на своем уровне, тысячи существенных проблем – и, в частности, проблему массовой безработицы – вызванных делячеством новых завоевателей. Столкнувшихся с подобной ситуацией граждан все в большей степени одолевает недоверие к “элите”. Их прельщает инакомыслие. Они задаются вопросом, какую политическую реформу следовало бы предпринять в международном масштабе, чтобы поставить этих новых хозяев мира под контроль демократии?
Это могло бы быть выдумкой Хорхе Луиса Боргеса (Jorge Luis Borges). В далеком королевстве жил да был в роскоши и великолепии жестокий король. Запершись в своем роскошном дворце, он судорожно цеплялся за атрибуты власти. И не видел он, как мир неощутимо изменялся вокруг. Но вдруг, к своему глубокому удивлению, он заметил, что его приказы не более, чем пустой звук, и никто не спешить выполнять их. Потому как власть тем временем переместилась. И наш роскошный монарх уже перестал быть хозяином мира.
Не рискуют ли все те, кто во Франции или где-либо еще ведут бесконечные избирательные турниры за демократическое завоевание власти, в случае победы испытать разочарование, подобное тому, что почувствовал король из этой сказки? Ведают ли они, что в конце этого века власть сменила свое местопребывание? Что покинула она те конкретные места, круг которых очерчен политикой? Не подвергаются ли они риску очень быстро выставить напоказ свое бессилие? Другие – лавировать, отступать, отрекаться от самих себя? И констатировать, что настоящая власть где-то еще, вне пределов досягаемости.
Крупный французский еженедельник опубликовал недавно результаты расследования о “пятидесяти наиболее влиятельных людях планеты (1)"; в опубликованном списке нет ни одного главы государства или правительства, ни одного министра или депутата какой бы то ни было страны. Другой еженедельник посвятил несколько недель назад свою первую страницу “самому влиятельному человеку в мире(2)". О ком речь? О Вильяме Клинтоне? О Гельмуте Коле? О Борисе Ельцине? Нет. Просто о Биле Гейтсе, хозяине Микрософта, доминирующем на стратегическом рынке связи и готовящемся взять под свой контроль магистральные потоки информации.
Колоссальные сдвиги в науке и технике двух последних десятилетий в ряде областей послужили допингом ультра либеральным теориям, которые можно резюмировать так: “Не мешайте работать, дайте пройти”. Падение Берлинской стены, исчезновение Советского Союза и крушение коммунистических режимов стимулировало их в еще большей степени. В частности, процесс глобализации обмена электронными сигналами чрезвычайно ускорился благодаря революции в сфере информатики и средств связи. Именно она способствовала бурному развитию финансового рынка и рынка информационных сетей. Настолько, что эти две области стали настоящей "нервной системой" современного общества (3).
Передача данных со скоростью света, перевод текстов, изображения и звука в цифровой вид, ставшее обычным использование спутников связи, революция в области телефонной связи, всеобщая компьютеризация в производстве и в сфере услуг, миниатюризация компьютеров и создание из них компьютерных сетей в планетарном масштабе перевернули кверху дном весь мировой порядок.
И, в особенности, мир финансов. Таковой отныне вобрал в себя четыре качества, делающие из него образец отличной приспособляемости к новой технологической данности: нематерьяльность, сиюминутность, постоянство и планетарную вездесущность в реальном времени. Божественные, можно сказать, принадлежности, которые вполне логично порождают новый культ, новую религию - религию рынка. Двадцать четыре часа в сутки происходит сиюминутный обмен данными между различными уголками планеты. Основные биржи мира закольцованы и функционируют беспрерывно. В то время как повсюду в мире перед мониторами своих компьютеров тысячи молодых людей – дипломированных сверх всякой меры, сверходаренных – проводят целые дни на телефоне. Это письмоводители рынка – его клерки. Они трактуют новую экономическую разумность. Ту, что всегда права. И перед которой должны преклониться любые доводы – тем более если они социального или гуманитарного характера.
Тем не менее, по большей части рынки функционируют, так сказать, в слепую, и учитывают параметры, чуть ли не взятые на прокат у знахарства или у психологии базара, типа: “экономики слухов, анализа поведения стада баранов, или же изучения заразительным подражательством…(4)". Благодаря своим новым качествам, финансовый рынок создал целый ассортимент финансовых инструментов – производных, фьючерсных – чрезвычайно сложных и неустойчивых. С ними мало кто из экспертов хорошо знаком, и они предоставляют таковым – не без риска, как это недавно показал крах британского банка Барингс – значительные преимущества при заключении сделок. Их едва ли наберётся с десяток в мире (5), тех кто умеет с пользой - то есть, с наибольшей для себя выгодой – воздействовать на курсы ценных бумаг и национальных валют. Они рассматриваются как “хозяева рынка”; одно их слово – и все может пошатнуться: доллар начнет падать, котировки на токийской бирже обрушаться.
Перед лицом могущества этих финансовых мастодонтов государства мало что могут предпринять. Недавний финансовый кризис в Мексике, вызванный в конце декабря 1994 года, это продемонстрировал с особой ясностью. Каков вес совместных валютных резервов Соединенных Штатов, Японии, Германии, Франции, Италии, Великобритании и Канады – то есть семи наиболее богатых стран мира – по сравнению с финансовой ударной силой частных инвестиционных фондов, по большей части англосаксонских или японских? Не Бог весть какой. В качестве примера укажем только, что в рамках самых значительных финансовых усилий, когда бы то ни было предпринимавшихся в истории современной экономики в пользу одной из стран – в данном случае, Мексики – сильнейшим государствам планеты (и, в том числе, США), Мировому банку и Международному Валютному Фонду удалось всем вместе собрать примерно 50 миллиардов долларов. Значительная сумма. Так вот, только лишь три основных американских пенсионных фонда – так называемая сегодняшняя Большая тройка (6): Fidelity Investments, Vanguard Group и Capital Research &amp; Management – контролируют 500 миллиардов долларов (7)…
Управляющие этими фондами сконцентрировали в своих руках финансовую мощь невиданного размаха, которой не обладает ни один министр экономики и ни один управляющий центральным банком ни одной из стран мира (8). На ставшем сиюминутным и планетарном рынке любое резкое телодвижение этих настоящих финансовых мамонтов может вывести из равновесия экономику любой страны мира.
Политические руководители основных держав планеты, встретившись в январе 1995 года в рамках международного форума в Давосе с восьмьюстами пятьюдесятью наиболее значительными лицами, принимающими решения в сфере мировой экономики, ясно заявили, с каким недоверием они относятся к новому модному лозунгу: “Вся власть рынку!” и насколько они опасаются нечеловеческой мощи управляющих этими фондами, баснословное богатство которых, зачастую укрываемое в безналоговых зонах, оказалось полностью вне зоны действия правительств. Эти управляющие действуют по своему усмотрению в киберпространстве геофинансового рынка. Таковой составляет своего рода новую территорию с новыми границами, от которых зависит участь значительной части населения планеты. Без всяких там общественных договоров, без санкций и законов. За исключением тех законов, которые устанавливают самочинно и самоуправно сами лица, действующие в этом пространстве к своей наибольшей выгоде (9).
 
“Рынок голосует каждый день, - считает Джорж Сорос, финансист и мультимиллиардер, - они вынуждают правительства принимать, конечно же, непопулярные, но необходимые меры. Именно рынок наделен государственным чутьем (10)." Отвечает ему Раймон Барр, бывший премьер-министр Франции и, кстати, активный защитник либеральной экономической политики: “Определенно больше нельзя оставлять мир в руках у банды безответственных тридцатилетних молодчиков, думающих только о том, как делать деньги (11)." Раймон Барр считает, что международная финансовая система не располагает институционными средствами, способными принять вызов глобализации и общей открытости рынка. Это же отмечает и Бутрос Бутрос-Гали, генеральный секретарь ООН: “Реальность мировой власти по большей части ускользает от государств. Одинаково верно и то, что глобализация предполагает появление новых властных структур, возвышающихся над государственными (12)."
 
Среди этих новых властных структур власть средств массовой информации представляется наиболее могущественной и грозной. Борьба за массового зрителя и радиослушателя в планетарном масштабе вызывает гомерические баталии. Промышленные группировки сошлись в смертельной схватке в борьбе за контроль над ресурсами новых инструментов массовой информации, объединяющих функции телевизора, компьютера, спутниковой связи и телефона-факса на базе Интернета (так называемые “Мультимедиа”), а также магистральных потоков информации, которые – по словам вице-президента США Альберта Гора – "являются сегодня для Соединенных Штатов тем же, чем для них была дорожная транспортная инфраструктура в середине XX-го века.”
 
Впервые в мировой истории информация и музыка постоянно передаются по телевизионным каналам, ретранслируемым через спутниковую связь на всю планету. В настоящее время имеется два планетарных телеканала – Кэйбл Ньюз Нетуок (Cable News Network), больше известный под названием Си-эН-эН (CNN), и Мьюзик Телевижн (Music Television), эМ-Ти-Ви (MTV). Но завтра их количество будет исчисляться десятками. Они перевернут нравы и культуру, ход мыслей и споров. Они начнут паразитировать на словах государственных правителей или же замыкать их на себя и действовать в обход. То же самое произойдет и с поведением государственных деятелей.
 
"Образования более могущественные нежели чем государства, отмечают два французских публициста, - грабительски завладевают самым дорогим благом демократии: информацией. Навяжут ли они свой закон всему миру или же, напротив, откроют новую эру свободы для граждан? (13)"
 
Ни Тед Тёрнер из CNN, ни Раперт Мердок из Ньюз Корпорейшн Лимитед, ни Билл Гейтс из Микросоофта, ни Джеффри Виник из Фиделити Инвестментс, ни Роберт Аллен из Эй-Ти-Ти (АТТ) и, уж тем более, Джорж Сорос или же десятки других истинных хозяев мира никогда не ставили свои проекты на всеобщее голосование. Демократия не для них. Они стоят над нескончаемыми спорами, в которых такие понятия как общественное благо, социальное благополучие, свобода и равенство имеют еще какой-либо смысл. У них нет времени. Их деньги, их продукция и их идеи беспрепятственно пересекают границы рынка, ставшего мировым.
В их глазах политическая власть является лишь третьей по счету. Есть прежде всего власть экономическая, затем идет власть средств массовой информации. И если вы обладаете первыми двумя, как это продемонстрировал Сильвио Берлускони в прошлом году в Италии, овладение политической властью становиться чистой формальностью. 
--------------------------------------
 
Ле Нувель Обсерватер (Le Nouvel Observateur), 5 января 1995 г.
 
Ле Пуэн (Le Point), 4 марта 1995 г.
См. по этому поводу: Эльвин Тоффлер (Alvin Toffler) “Новая власть” (Les Nouveaux Pouvoirs), издательство Файар, Париж, 1991 г.; Эльвин и Хейди Тоффлер (Alvin et Heidi Toffler), “Война и анти-война” (Guerre et contre-guerre), издательство Файар, Париж, 1994 г.; Поль Кеннеди (Paul Kennedy) “Готовясь к двадцать первому веку” (Preparing for the Twenty-First Century), издательство Рандом Хауз, Нью-Йорк, 1993 г.
Пьер-Анри де Мантон (Pierre-Henri de Mnethon), “Десятка, тянущая вверх котировки” (Les dix qui font grimper les taux), “Ле Нувель Экономист” (Le Nouvel Economiste), 6 января 1995 г.
  
См. там же.
В тридцатые годы и вплоть до конца семидесятых Большой тройкой (Big Three) называли трех крупнейших производителей автомобилей в мире: Дженерал моторз, Крайслер и Форд.
“Гид фондов взаимного вспоможения за 1995 год" (" 1995 Mutual Fund Guide "), ЮэС Ньюз энд Уорд Рипорт (US News and World Report), 6 февраля 1995 г.
См. Эрик Лезэ (Eric Leser), “Безраздельная власть двухсот управляющих” “Ле Монд”, 28 января 1995 г.
Можно ли при подобных обстоятельствах удивляться тому, что в Соединенных Штатах, в частности, неравенство в распределении богатств продолжает усиливаться, и что – как это отмечает “Интернейшнл Геральд Трибьюн” в своем номере от 19 апреля 1995 г. - “Один процент наиболее богатых лиц контролирует примерно 40% национальных богатств, то есть в два раза больше, чем в Великобритании, являющейся самой неравноправной страной Западной Европы?”
 
(10) “Ла Реппублика” (La Reppublica), Рим, 28 января 1995 г.
  
Кристин Миталь (Christine Mital), “Встречаясь с хозяевами мира” (Au rendez-vous des maitres du monde), “Ле Нувель Обсерватер” (Le Nouvel Observateur), 9 февраля 1995 г.
 
“Ле Фигаро” (Le Figaro), 28 января 1995 г.
Рено де Ла Бом (Renaud de La Baume) и Жан-Жером Бертолю (Jean-Jerome Bertolus), "Новые хозяева мира” (Les Nouveaux Maоtres du monde), издательство Бельфон (Belfond), Париж, 1995г. 